Он сжал зубы так, что по скулам заходили желваки, но ничего не сказал, а Вера взяла вещи и вышла.

Поезда не пришлось долго ждать, народа в вагоне по осеннему времени было немного. Вера сидела одна, никто к ней не подсел. Это было хорошо, потому что в поезде на нее опять накатилась жуткая тоска, и слезы текли всю дорогу. Еще неделю назад все было хорошо, у нее был дом, семья, дети и собака, а теперь не осталось никого, кроме старой тетки, которую она не видела уже лет пятнадцать. Как же так получилось, почему? Ответа у нее не было.

Незаметно прошли два с половиной часа дороги. Вера поглядела на себя в маленькое зеркало и ужаснулась — на нее смотрело совершенно чужое измученное лицо. Еще бы, прореветь всю дорогу! Она припудрила нос, подкрасила губы и туго заколола волосы, уложить их с утра не было никакой возможности — после всех переживаний волосы висели как пакля. Для тети Вари она и такая хороша! У вокзала в Луге она спросила дорогу, проехала несколько остановок на автобусе, нашла нужную улицу на самой окраине города. За 15 лет здесь мало что изменилось. Маленький переулочек был застроен деревянными частными домами. Вот калитка с почтовым ящиком. Вера открыла ее и смело прошла во двор — вряд ли у тети Вари злая собака.

— Есть кто дома?

— Сюда проходите, — раздался голос из-за угла.

Вера пролезла сквозь кусты сирени, они еще были с листьями, ведь хоть и октябрь, но заморозков не было, и оказалась в маленьком цветнике. В одном углу цвел куст желтых георгинов, они называются золотые шары. Рядом остались георгины темно-красные, они уже немного завяли, но выглядели привлекательно. А на клумбе росли осенние цветы — желтые, оранжевые, красные и еще какие-то круглые кустики, усыпанные розовыми звездочками. У забора раскинулись кусты шиповника, они уже отцвели, и теперь ярко-оранжевые плоды красиво выделялись на зеленом фоне. Со стороны улицы у штакетника стоял пышный багряный клен и ронял свои листья в маленький садик.